Сердце Дженни бешено колотилось, свет острыми иглами впивался в глаза. Она наполовину ослепла, но не могла отвести глаз от огненного колеса.

Финальный взрыв света — и рычание превратилось в не менее страшный треск, — как будто гигантские руки разрывали брезент. Дженни захотелось лечь на пол, сжаться в комок и закрыть уши.

А потом все прекратилось.

Так же внезапно, как и началось. И наступила абсолютная тишина. Дверь приняла прежний вид: нарисованное на ней колесо рун не крутилось.

Однако Дженни заметила кое-какие изменения. Дагаз, руна, нарисованная на самом верху, немного сдвинулась. Остальные руны поблекли.

Дженни дышала так, как будто только что пробежала длинную дистанцию.

— Мы сделали это, — прошептала Ди.

— Да? — хрипло переспросил Майкл.

Дженни помедлила немного, потом взялась за дверную ручку. Она так волновалась, что ощущала биение собственного пульса. Металл даже не был теплым.

Дженни повернула ручку и толкнула дверь.

Она увидела не лестницу, ведущую в подвал, а непроглядную темень, какая бывает беззвездной ночью.

4

Дженни включила фонарик и шагнула вперед. Она почувствовала некоторое сопротивление, когда переступила порог, — что-то похожее на силу притяжения, которую она испытала, когда самолет разгонялся перед взлетом. Она споткнулась, не ощутив земли под ногами.

Луч фонарика осветил маленький желтый цветок. Раздавленный цветок.

«Нет, это не цветок, — догадалась Дженни. — Это раздавленный попкорн. Попкорн?»

Позади нее зажглись фонарики. Лучи пересекались в темноте и разбегались в разные стороны. Ди, Одри и Майк шли за ней.

— Что это, черт возьми? — спросила Ди.

Раздался стук двери — как раз в тот момент, когда Дженни посветила фонариком назад. Захлопнулась дверь подвала. Дженни видела ее лишь мгновение (вокруг нее не было стен), а затем она исчезла.